Бедные дети уже устали бояться. А Сорокина несколько притомилась тянуть руку и молить: "Розочка Николаевна, ну вызовите меня, вызовите!".

- К доске идет... идет к доске... итак, идет...

И тут один из мальчиков встал и заявил:

- Роза Николаевна, зачем вы притворяетесь, что не замечаете руки Сорокиной?

Класс дружно грохнул, математичка налилась краской, Сорокина слепила сочувствующее лицо. А мальчик сел на место, прикрыл глаза, воткнул в уши наушники от плеера, стряхнул невидимую пылинку с джинсов, сделанных под серебряную змеиную чешую, и принялся модными кроссовками стучать по полу в такт музыке, которая была великолепно слышна всему классу даже без наушников.

Роза Николаевна как фурия метнулась к нему, вырвала наушники и закричала:

- Костров, ты в своем уме? Ты совсем совесть потерял? Я тебя не узнаю!

- Правда? - удивился Мирек. - Богатым буду! А в уме я чужом!

Сидящий сзади Мирослава Влад сказал соседке по парте:

- Сейчас он допрыгается, и Дикая Роза ему пару в году влепит.

Нечастный Влад, он забыл, что у математички изумительный слух. На контрольных работах она даже из соседнего кабинета слышала, как дети достают шпаргалки.

Роза Николаевна мгновенно забыла о Мирославе и устремилась к Владу.

- Как ты меня назвал? Дикой Розой? Ну, раз так, то смотри, какой я бываю дикой! - преподавательница раскрыла журнал и твердой рукой выставила туда три двойки: одну Миреку, вторую Владу, а третью его соседке.

- А мне за что? - выкатила глаза Яна.

- За то, что ты с хамами водишься! - злорадно сообщила Роза Николаевна, села на место и оттуда продолжила издеваться над остальными учениками. На этот раз она вызвала к доске Сорокину. Катя, как спринтер, стартанула с места и побежала решать примеры, сшибая парты, стулья и учеников на своем пути - настолько девочка тянулась к знаниям. Да что там тянулась! Она к ним летела сломя голову!

По дороге Катя задела дневник Мира, он упал на пол белоснежными страницами, которые тотчас же превратились в серые.